Деятель (anet727) wrote,
Деятель
anet727

Феллини и Пазолини: два взгляда на фашизм



Прочитал статью «Пазолини: антифашист, ставший адептом фашизма», опубликованной в газете «Суть времени». Я очень хорошо запомнил этот фильм Паоло Пазолини, о котором идёт речь – «Сало, или 120 дней содома». Запомнил я его даже не потому, что его действительно невозможно было смотреть. Между прочим, я так и не смог посмотреть этот фильм целиком: где бы ни останавливалась перемотка, через несколько минут хотелось перемотать дальше.


Запомнился фильм не своей откровенно звериной начинкой, а выражением лица молодой и скромно одетой библиотекарши, демонстрировавшей этот фильм нам, молодым, уже после развала СССР в девяностых годах XX века в стенах бывшей советской библиотеки.

Это был провинциальный киноклуб, куда собиралось небольшое количество молодых людей, которые, видимо, не хотели погружаться в гонку за возможностью что-нибудь урвать от открывшихся материальных перспектив.

Библиотекарша предложила собравшимся посмотреть «Сало». На её лице блуждала улыбка и блестели глаза. Завязалась дискуссия. Кто-то уже смотрел фильм, в том числе и я, и мы не хотели снова погружаться в эту мерзость. Я встал и вышел из зала. С тех пор я в эту библиотеку не ходил, но выражение лица библиотекарши я так и не смог забыть. Было в нём какое-то отвращение не к фильму, а к нам, сидящим в зале. Как будто она хотела вывернуть нас наизнанку и растоптать. Это было невыносимо. Мне даже стало её жаль. Казалось, что она сама – жертва.

Как точно, на мой взгляд, подходят к этому сюжету стихи самого Пазолини: «Я знал, каким умом ты обладала, а вижу в твоих мыслях жалкий бред». И, заканчивая стихотворение, Пазолини даёт совет: «Так утони же в своём светлом море, освободи от себя мир». Такого ли ответа ждала она от своего кумира?

Но были и другие итальянские режиссёры, которые пытались дать своё объяснение фашизму. Я имею ввиду Федерико Феллини и его фильм «Амаркорд».

Сотканный как будто из детских воспоминаний – название так и расшифровывается «Я помню» - фильм начинается ожиданием новой весны – весны человечества. Приходят на ум слова Александра Богданова: «Человек ещё не пришёл, но его силуэт уже вырисовывается на горизонте».

В атмосфере детской беззаботности взрослые и дети живут, словно они не в силах решить для себя задачу: остаться под властью телесных – и, значит, низменных – желаний, или пойти «по лестнице вверх»: навстречу этой весне человечества, которую Феллини, конечно же, отождествляет с гуманизмом.

Весь фильм построен на противопоставлении «верха» и «низа» в человеке. Вот человек взбирается высоко на дерево, на самую его вершину, и что же он хочет после того, как добился своей цели? Он кричит на всю округу: «Хочу женщину!». В другой сцене фашисты, взобравшиеся на лестницу, которая символизирует собою восхождение человека, тотчас же спускаются с неё, чтобы расстрелять граммофон, из которого звучит «Интернационал». И так далее.

Лестница, как метафора восхождения, возникает в фильме несколько раз. Много раз люди пытаются взобраться с её помощью повыше, но всякий раз они спускаются, не в силах удержаться на верху. Ведь гуманизм - это «самостояние человека». Это способность каждого человека и всех людей вместе взятых определять смысл и форму своей жизни и жизни всего человечества. Это ответственность за себя и за всех людей во Вселенной.

Нет повода сомневаться в том, что Феллини видит в коммунизме возможность такого восхождения, ведь он размещает граммофон не где-нибудь, а на вершине церковной башни рядом с колоколом.

Феллини пытается объяснить фашизм как детский хулиганский ответ на тоскливую однообразную жизнь, как бунт. И поэтому жители города принимают фашистов как своих, ведь они приносят новизну, не пытаясь переделать людей, не заставляя их отказаться от своих звериных инстинктов.

В извечной и трагичной борьбе между животным началом в человеке и гуманизмом человек вздыхает о большой мечте. И хотя Феллини обнаруживает, что жители, отправляясь за мечтой, раз за разом выбирают первое, а не второе, фильм не оставляет ощущения пакости, а даёт своё объяснение и надежду. Надежду на то, что человечество в конце концов выберется из колеи своего детства: старое отомрёт, а новое даст здоровые побеги. Всё так, как и происходит в жизни. Ведь спасает же мать своего младенца, на которого маленький мальчик хотел сбросить кирпич.

С грустью выходишь из зала и идёшь к своим товарищам, чтобы почувствовать в душе не тоску, а радость от того, что новый мир, как новая весна – придёт.



Tags: Война с культурой
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments